Полное название моего единственного в СССР места работы было Всесоюзный государственный проектно-технологический институт по механизации учета и вычислительных работ Центрального статистического управления СССР, сокращенно ВГПТИ ЦСУ СССР, или просто ВГПТИ. Институт был организован за год до моего появления в нем на базе Центрального проектно-технологического бюро, сокращенно ЦПТБ. Институт был всесоюзный с филиалами во всех республиках и крупных городах, и потому огромный, кажется более шести тысяч сотрудников по всей стране.
«…ибо социализм — это прежде всего учет» заявил Кузьмич на десятый день революции на заседании вновь образованного ВЦИКа, поэтому каждый колосок, каждая шайба, каждая минута и каждая копейка были строжайше учтены в СССР. А для этого и было создано бюро, а затем и институт! Учет начинался с заполнения несметного количества простых, сложных и сложнейших анкет и форм, касавшихся всех сторон жизни народов СССР. Эту необъятную по объему информацию необходимо было суммировать на всех уровнях от первичного (бригады в колхозах, заводах и фабриках, магазины, школы и т. д.) и до республиканского и всесоюзного. ВГПТИ занимался механизацией низших уровней обработки, и прежде всего переносом информации с бумажных анкет, заполненных от руки или на машинке, на механический или магнитный носитель: перфокарта, перфолента, магнитная лента (к моменту моего ухода стали появляться 8-дюймовые магнитные дискеты и магнитные карты).
В начале 1960 годов появился анекдот (я его слышал от Володи Клебанера) о том как Станиславский с Немировичем-Данченко пытаются вспомнить, как зовут нового «коммунистического царя». Один говорит – Лукич, другой – Фомич, решили позвонить партийному Мейерхольду. Кузьмич, поправил их Мейерхольд.
Помимо проектов переноса информации институт разрабатывал типовые проекты по обработке этой информации в сферах бухгалтерского учета, заработной платы, учета готовой продукции и т. п. Конечной целью работы института была Единая Автоматизированная Система Учета, для создания которой и был, собственно, организован институт.
Институту хронически не хватало помещений. Когда в 1972 году я устраивался в институт, все руководство размещалось в небольшом подвале дома в Барыковском переулке, разбитом на малюсенькие комнаты, и только директор института Олег Голосов и главный инженер Зиновий Шнейдман с секретариатом располагались в относительно просторных кабинетах в двухэтажном флигеле во дворе этого дома. Через несколько недель дирекция со всеми службами переехала в обновленный особняк на Малой Грузинской улице, а полуподвал и флигель занял отдел, занимавшийся освоением ГДР-овской оргтехники, в котором я работал и туда переехали «Целлатроны», для которых я писал программы, так что полуподвал стал для меня почти родным домом, вплоть до того, что я там иногда ночевал. Именно в полуподвал я пришел устраиваться в ВГПТИ, и там же я узнал о разрешении выехать в Израиль в начале апреля 1977 года.